Резники всех стран, объединяйтесь!

Краткое изложение доклада Центра Карнеги «Будущее российской власти: восприятие угроз, восполнение военной силы, экономические ограничения»

Доклад был представлен на экспертной панели с участием Юджина Румера, Майкла Кофмана, Дары Массикот и Александры Прокопенко. Исследователи исходят из ключевого тезиса: Россия выйдет из войны не ослабленной, а озлобленной и еще более решительно настроенной пересмотреть «архитектуру безопасности» (как агрессивные планы называют в Москве) Европы.

По оценке Румера, война стала самосбывающимся пророчеством: Кремль сам создал ту угрозу, от которой якобы защищался, и превратил Украину во врага на вечные вермена. После войны Россия будет иметь у границ мотивированного и милитаризованного противника.

Военное измерение трансформации парадоксально. С одной стороны, потери огромны — по оценке Кофмана, до 400 тысяч убитых, серьезно пострадал корпус младших командиров. С другой, — армия количественно выросла (более 1,3 млн человек) и качественно адаптировалась: резко улучшено применение дронов, высокоточные удары и связка разведки с огневым поражением. Массикот подчеркивает, что в России уже формируется институционализированная система «извлечения уроков войны», рассчитанная на долгосрочные изменения в доктрине и структуре армии.

Эти знания Россия активно экспортирует. Китай изучает российский опыт логистики и управления потерями, КНДР получила ракетные технологии в обмен на боеприпасы, а Иран уже использует более продвинутые российские версии своих дронов. Военные наработки, подчеркивает Массикот, стремительно расходятся по антизападной сети союзников, влияя даже на операции на Ближнем Востоке.

Экономическая база милитаризации, полагает Прокопенко, деформирована, но устойчива в среднесрочной перспективе. Военные расходы достигли почти 8% ВВП, а оборонная промышленность стала системообразующим сектором, обеспечивающим занятость миллионов. Гражданская экономика проедает будущее и деградирует, малый бизнес лишен ресурсов. Доходы от нефти и приоритет военных расходов пока дают Кремлю время. Вопрос не в том, может ли Россия финансировать армию, а в том, может ли она финансировать что-либо еще.

В ядерной сфере, по мнению Кофмана, стратегическая гонка вооружений пока не разворачивается: Россия стремится к паритету с США, а не к превосходству. Но растет значение тактического ядерного оружия как инструмента компенсации конвенциональной слабости.

Внутри России нет почти никаких сдержек. Общество, считает Прокопенко, пассивно поддерживает войну, но желает мира. Апатия, которую описывает Массикот, подпитывается репрессиями и финансовыми стимулами. Даже потенциально нестабильный фактор — возвращающиеся ветераны — Кремль, вероятно, постарается контролировать.

Общий вывод панели однозначен: Россия не изолируется и не «схлопнется» после войны. Она трансформируется в еще более милитаризованное, обучающееся и внешне активное государство, готовое к дальнейшей конфронтации.