Резники всех стран, объединяйтесь!

Я исхожу из простого, но тревожного наблюдения: войны становятся вероятнее, потому что в мире больше нет силы, способной остановить сильных. Там, где раньше работали сдержки, сегодня вакуум — и его заполняет тот, кто готов идти дальше других.

Перемирие в Персидском заливе лишь подчеркивает величину разрушений в Иране и временную слабость режима. Но главный вопрос — почему США вообще решились на удар? Ответ до отвращения банален: им никто не мог помешать. Ни Россия, ни Китай, ни тем более Европа, утратившая влияние.

Становится видна более широкая картина: новая мировая система — не однополярная, а многополярная, где наряду с США, Китаем и Россией действуют Индия и Европейский Союз. Такая «пятерка» нестабильна по своей природе: в ней выигрывает не самый правый и даже не самый сильный, а самый беспринципный. Я называю это «эффектом Путина»: в 2022 году никто не смог или не захотел остановить вторжение в Украину.

Это означает, что войны — от Украины до Ближнего Востока — не исключениее, а норма. И они не сливаются в мировую войну: конфликты остаются региональными, даже если их последствия ощущаются глобально, потому что никто никому больше не хочет доверять. Перекрытие Ормузского пролива бьет по всем, но ни Китай, ни Европа не спешат становиться прямыми участниками войны. Все соблюдают ненарисованную «красную линию».

Почему же раньше было иначе? Во времена холодной войны Иран находился под защитой Москвы, и любой удар по нему грозил столкновением сверхдержав. После 1991 года США стали единственным центром силы — и парадоксальным образом именно это ограничивало их. Доминируя, они были заинтересованы в стабильности системы. Сегодня же, отказавшись от монополии, Америка ведет себя как одна из многих держав: если другие воюют, почему ей нельзя?

Моральные аргументы отступают на второй план. Важнее логика системы, в которой ни один игрок не способен навязать правила остальным. Именно она объясняет происходящее — не оправдывая его, но делая понятным.

Китай в этой системе действует рационально: он избегает прямой войны за Тайвань, предпочитая давление. Но это не благоразумие, а холодный расчет: когда Пекин сочтет момент благоприятным, его ничто не остановит. Уже очевидно, что США не готовы рисковать.

Дополнительную нестабильность создают три фактора.

Во-первых, сдвиги в мировой экономике: доля стран Семерки, объединения крупнейших развитых экономик, падает, Китай и другие державы прежнего Третьего мира усиливаются — и вместе с экономикой растут их амбиции.

Во-вторых, искусственный интеллект, сопоставимый по значению с индустриальной революцией, меняет баланс сил и саму природу войны, давая преимущество тем, кто менее связан этическими ограничениями.

В-третьих, рост национализма на Западе подрывает такие структуры, как Европейский Союз и НАТО, ослабляет коллективные механизмы сдерживания.

Даже если нынешние конфликты затихнут, будет лишь передышка. Мир утратил предохранители, которые после Второй мировой войны делали его хотя бы относительно предсказуемым. А значит, новые столкновения — вопрос не «если», а «когда».

Эрик Гуйер, главный редактор Neue Zürcher Zeitung